Пантелеев Б.Н. Кандидат юридических наук, советник юстиции, директор образовательных программ агентства правовой информации «Человек и закон». Возвращение к истокам – условие перезапуска Правосудия.

В 1996 году большая группа отечественных учёных проводила комплексное исследование, посвящённое смысловой многогранности фундаментальных понятий в сфере права, которыми  в повседневной жизни люди часто пользуются не задумываясь, как не вызывающей сомнений данностью. В июне 1997 года опубликованы итоги этого исследования, в Москве вышла в свет книга «Понятие чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и СМИ»[1].  Научный редактор издания – доктор психологических наук Александр Рувимович Ратинов был  душой и непререкаемым авторитетом для всех участников проекта.

Книга изначально была предназначена очень широкому кругу читателей, в который  входят и журналисты, и судьи, и адвокаты, и прокуроры, преподаватели и студенты, законодатели, психологи, редакторы и исследователи. Авторы изучили сложившуюся конъюнктуру и реальные сложности по гражданским и уголовным делам об унижении чести и достоинства, оскорблениях и клевете, возмещении морального вреда и нанесении ущерба репутации, где ответчиками выступают современные средства массовой информации.  Буквально в каждом таком судебном деле возникал вопрос о толковании смыслов, о конкретном содержании понятий, перешедших из обыденного языка в язык юридических документов. Исследователи установили, что такой высокий уровень зачастую он является едва ли не определяющим. Действительно,  о сути любого спора невозможно судить, если стороны недобросовестно умышленно или по некомпетентности вкладывают разный смысл в используемую терминологию.

То, что язык закона в статьях Гражданского и Уголовного кодексов, Конституции Российской Федерации, посвященных самым существенным вопросам, несовершенен, признано теперь повсеместно. Однако, в ходе данного исследования были подняты более глобальные, философские по сути вопросы о добросовестности законодателя и правоприменителя, о ценностях Правосудия как важнейшего института человеческой цивилизации.

 Поднятые в этом, а также других трудах профессора Ратинова А.Р. психолого-правовые вопросы сегодня становятся всё более актуальными в связи с новыми вызовами нашей кризисной реальности.  В 2020 году возник удивительный форс-мажор – Правосудие в России практически на два месяца остановилось. Стали печальной реальностью немыслимые ранее опасения, опубликованные в 2014 году[2]. Проблема успешного перезапуска Правосудия становится, по мнению ряда экспертов, ключевой для эффективного восстановления экономики. Пришло  время извлечь уроки из ошибок прошлой практики и сформулировать научно обоснованные выводы.

Вынужденная пауза в непрерывно идущих длительных судебных баталиях была использована исследователями и наиболее ответственными профессионалами для осмысления итогов прошедших сражений и качественной подготовки к новым делам. Такой процесс самоанализа происходит на всех уровнях. Действительно, без адекватной философской, психологической и правовой оценки ситуации, в которой реально находишься, невозможно успешно двигаться вперёд. В силу вынужденной самоизоляции особое значение приобретают книги и специализированные журналы, прямо ориентированные на коллег-юристов и комплексно обсуждающие фундаментальные проблемы Правосудия. Для многих таким дельным советчиком выступает Издательская группа «Закон» — крупный издатель профессиональных правовых СМИ, работающая с 2006 года. Среди их главных продуктов — академический журнал «Закон», на страницах которого много реально полезной информации, способной помочь ищущему истину.

Майский номер также не обманул ожиданий: на самые горячие вопросы шеф-редактора журнала Владимира Румака подробно отвечает уважаемый профессор Исследовательского центра частного права имени С.С. Алексеева при Президенте РФ, адвокат Константин Скловский. Собеседники отлично понимают, что обсуждать любую реформу Правосудия нужно исходя из анализа конкретной ситуации, на изменение которой эта реформа направлена. При этом они оба признают, что «в нашей стране ситуация упирается в главную проблему — катастрофический кризис правосудия, который фактически предопределяет все наши возможности и невозможности, причем последних гораздо больше, чем первых. У нас была реформа 1864 г., было обновление Гражданского кодекса 1994 г., прошла вялотекущая реформа по обновлению ГК… Но такого кризиса правосудия, как сегодня, в истории России не было». На прямой уточняющий вопрос профессор Скловский отвечает — Если не считать эпоху больших терроров и пр. — да, нынешний кризис действительно можно назвать беспрецедентным, такого не было в гражданском судопроизводстве никогда. В советское время, конечно, гражданская юстиция касалась гораздо более узкой сферы дел, чем сейчас, но степень объективности и обоснованности, предсказуемости судебных решений была не в пример выше»[3].

Проблема по мнению экспертов заключается в современной общей политической идеологии, которая «чересчур консервативна». Но глобальные проблемы удобнее всего проиллюстрировать на конкретных примерах как сущностных, так и процессуальных. И в данном случает на самом видном месте оказываются базовые недостатки в самых важных философско-правовых понятиях и их правоприменении.

Возьмем, например, фундаментальный для права в целом, но относительно новый для России термин «добросовестность». Для правильного толкования этого термина необходимы усилия не только юристов, но и психологов, конфликтологов. Это как раз более или менее сложная конструкция, потому что в ее основе лежит двухходовый силлогизм. Ход первый: поведение лица, скажем, приобретателя  или  журналиста, незаконное. При простом решении судьи бы поставили на этом точку. Так на практике почти всегда и получается.  Но в силлогизме есть и второй ход: такое лицо тем не менее может быть защищено, имеет право на Правосудие. Или обратная ситуация, которая тоже требует двухходового силлогизма: поведение лица формально правомерно, но при этом очевидно недобросовестно. И это уже совсем сложно, вызывает общественный резонанс и публичные дискуссии. Вот почему для освоения добросовестности российским юристам понадобилось лет 15 и активная позиция Высшего Арбитражного Суда, добившегося восприятия этой конструкции практикой. Однако до сих пор из-за элементарной непроговорённости в судебных текстах и отсутствия ясности в этом вопросе многие судебные постановления вызывают длительные конфликты, не принимаются общественностью как законные и справедливые.

Принцип добросовестности — яркий пример того, что любое мало-мальски сложное решение, которое требует от судов хоть какого-нибудь интеллектуального напряжения и ответственности, у нас сталкивается с многочисленными и порою непреодолимыми препятствиями.Конечно, суды разные: одни могут с этой задачей справиться, а другие не могут. В итоге всё зависит от высших судебных инстанций, которые будут направлять нижестоящие. Но сегодня, по убеждению многих специалистов, они практически не работают по данному направлению так, как требуют вызовы времени.

Разбирая принцип добросовестности на примере конкретных судебных кейсов, в которых одной из сторон выступают крупные хозяйствующие субъекты, продвинутые юристы приходят к таком выводу: «Если резюмировать, то нам надо признать три вещи. Первая: недобросовестные действия могут быть только правомерными. Вторая: недобросовестность — это всегда юридический состав из многих фактов. И третья: эти факты должны быть квалифицированы применительно к данному конкретному случаю и закреплены в практике нормами в результате деятельности высших судебных инстанций».

Следует согласиться с экспертами, что без такого общего понимания необходимости перезапуска судов на качественно новом уровне никакой единой практики нет и не будет, у нас даже надежды не будет на то, что проблему кризиса правосудия можно решить. Локальное решение сущностной проблемы достижения справедливости через Правосудие эксперты видят в более детальном регулировании и соответственно активном применении правил об эстоппеле. Этот относительно новый для нас термин сегодня крайне редко используется в судебных процессах.

В этом плане правовая система развивается очень неравномерно. Можно выделить явных передовиков и аутсайдеров правового фронта. Действительно в рыночной экономике более эффективно и качественно работают современные ведущие банки, которые юридически довольно квалифицированны, имеют возможность изучать передовой опыт, их юристы сами отслеживают практику и начинают принимать меры к устранению нарушений без принудительного государственного нормативного регулирования. То есть они умеют подняться над суетой, делают эту работу вместо судов, сами обрабатывают прецеденты успешного восстановления справедливости.

Именно поэтому, а также с учётом очень развитой практики комплаенс контроля в США и Великобритании многие банковские инструменты очень часто оспариваются на основании анализа критериев недобросовестности. В качестве иллюстрации можно привести знаменитый скандал связанный c LIBOR (Лондонская межбанковская ставка предложения — эталонная процентная ставка предложения на рынке межбанковских кредитов в Лондоне), когда выяснилось, что пять банков вступали в соглашения по поводу восьмой цифры после запятой, в результате чего были причинены миллиардные убытки. Первая реакция банков тогда была очень характерная: после проведённого внутреннего расследования всем держателям деривативов мелкого и среднего бизнеса вернули премии. Сами банкиры поняли возможные последствия недобросовестности, откуда и какой силы последует удар в случае уклонения от досудебного урегулирования.

В последние годы российское законодательство и правоприменительная практика также придают существенное значение принципу добросовестности участников гражданского оборота, стремясь наказать злоупотребляющую своими правами сторону и защитить лицо, действовавшее добросовестно. В целях реализации этого принципа отечественный правопорядок нередко заимствует различные философские доктрины и иностранные институты. Одной из таких рецепций явилась доктрина эстоппеля. Эстоппель является традиционным правовым принципом в зарубежных странах. Он зародился в Англии как моральный стандарт, а затем был воспринят многими правопорядками, в том числе и российским правом.

По общему правилу, смысл эстоппеля заключается в утрате лицом права ссылаться на какие-либо факты или обстоятельства в связи со своим предыдущим поведением (отрицанием, утверждением и т. д.). Фактически эстоппель запрещает противоречивое поведение участников жизнедеятельности во всех сферах и в частности экономического оборота.

Впервые в российском правопорядке на принцип эстоппеля прямо сослался Высший арбитражный суд РФ в постановлении Президиума ВАС РФ от 22 марта 2011 года № 13903/10 по делу № А60-62482/2009-С7. В этом деле суд указал, что стороны лишаются права на выдвижение новых требований, вытекающих как из основного, так и из дополнительных обязательств, относительно которых было заключено мировое соглашение. Суд руководствовался тем, что, заключая мировое соглашение, лица явно стремились прекратить имеющийся спор в полном объеме. И то, что они по каким-либо причинам не предусмотрели в подписанном мировом соглашении какие-либо дополнительные обязательства или действия, которые надлежит исполнить той или иной стороне, всё равно означает полное окончание гражданско-правового конфликта[4].

В дальнейшем эстоппель или принцип «venire contra factum proprium» (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению) применялся и в других случаях. При этом суды вплотную подходили к вопросу оценки противоречий в процессуальном поведении участвующего в деле лица с точки зрения добросовестности.

Так в постановлении № 1649/13 по делу № А54-5995/2009 Президиум ВАС РФ применил эстоппель против возражений ответчика относительно подсудности спора. Суд счел, что ответчик признал компетенцию суда, поскольку при длительном рассмотрении дела не указывал суду на неподсудность, а активно участвовал в процессе. Поэтому он утратил право возражать в отношении подсудности. При этом суд прямо признал ответчика лицом, злоупотребившим своими процессуальными правами, и последовательно описал, в чем выразилось такое злоупотребление[5].

Доктрина эстоппеля также была продемонстрирована и в известном деле ООО «Соллерс-Елабуга» (№ А65-30438/2012) о приведении в исполнение решения международного коммерческого арбитража. В постановлении № 1332/14 Президиум ВАС РФ не согласился с выводом суда первой инстанции о том, что арбитражная процедура существенно нарушена – должника не уведомили об арбитражном разбирательстве. Должник утратил право на выдвижение доводов о ненадлежащем уведомлении об арбитражном разбирательстве, поскольку из его предыдущего поведения следовало, что он признавал полномочия лица, фактически получившего уведомление арбитража (им являлся сотрудник материнской компании по отношению к должнику)[6].

В другом деле Верховный Суд РФ применил эстоппель в ответ на заявление ответчика о том, что он является ненадлежащим. Суд расценил это как недобросовестность, поскольку ответчик впервые возразил против своего процессуального статуса лишь после отмены судебных актов, вынесенных в его пользу, и направления дела на новое рассмотрение (Определение ВС РФ от 09 октября 2014 по делу № А51-1943/2011)[7].

Аналогичный подход продемонстрирован и в определении Верховного суда РФ от 13 апреля 2016 по делу № А57-12139/2011. Суд посчитал проявлением недобросовестного поведения довод о неподведомственности спора, заявленный стороной по делу только в суде кассационной инстанции, да еще и на втором круге. Сторона активно участвовала в деле и поначалу одерживала верх, однако только после проигрыша заявила о необходимости прекращения производства по делу в связи с неподведомственностью[8].

Нормативной основой для применения процессуального эстоппеля является ч. 2 ст. 9 АПК РФ, предусматривающая, что лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. Участники процесса должны добросовестно пользоваться своими процессуальными правами в силу ч. 2 и 3 ст. 41 АПК РФ, а также обязаны заблаговременно раскрывать свои доказательства и аргументы перед другой стороной (ч. 3 и 4 ст. 65 АПК РФ).

Практически аналогичным образом вполне определённо закреплён общий принцип добросовестности в отечественном гражданском судопроизводстве. Пункт 3 статьи 1 ГК РФ гласит При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно[9].

Пункт 4. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно п.1. ст.10 ГК РФ  не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).  Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление[10] доминирующим положением на рынке.

В силу п.5. ст.166 ГК РФ Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Кроме того, п. 3. ст.307 ГК РФ повторяет общее положение о добросовестности уровнем ниже, для обязательственного права: При установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию[11].

С 2015 года Статья 307.1. ГК РФ Применение общих положений об обязательствах делает принцип эстоппель фактически универсальным. В случае необходимости за разъяснениями по конкретным спорам стороны могут обратиться к экспертам-психологам.

Кроме того, при разрешении конкретного спора суды могут ссылаться на п.3. ст.432 ГК РФ Сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности (пункт 3 статьи 1)[12].

Таким образом,  можно утверждать, что международно установленный принцип эстоппель — это реальное возвращение к истокам права в современной интерпретации, некая новая конкретизация общих стандартов приличия и моральных правил о добросовестности, которая идет из повседневной практики, из социального запроса современного общества. Особенно важно следовать этим принципам в условиях перезапуска  экономики страны, когда всякая успешная хозяйственная деятельность напрямую зависит от уровня доверия и репутации в бизнес среде. Не менее важно соблюдать эти правила журналистам, общественным деятелям, всем лидерам общественного мнения и публичным персонам, для которых важно сохранять социальный рейтинг, деловую репутацию и доброе имя.


[1]              Понятие чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и СМИ. М. ПРАВА ЧЕЛОВЕКА. 1997.

[2]        Пантелеев Б.Н. Пусть рушится весь мир, но правосудие должно вершиться. ЭЖ-Юрист, N 45. 2014.

[3]        Закон. №5.2020. с.7.

[4]        см.: URL: https://kad.arbitr.ru/Card/29a9d944-f15b-4171-8263-da234bbbe64a

[5]              см.: URL: https://kad.arbitr.ru/Card/69f22199-6600-4cf1-801b-5fa972bd3ae5

[6]              см.: URL: https://kad.arbitr.ru/Card/f3836158-6f37-42ce-ab28-f64e6b78ab41

[7]        см.: URL: https://kad.arbitr.ru/Card/602390ff-7cf1-4c2e-a02f-00d8cc977bae

[8]        см.: URL : https://kad.arbitr.ru/Card/2b8a7037-4cc5-40da-aa9a-34fa12f8037e

[9]        см.:URL:http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_181602/#dst100006

[10] см.:URL:http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61763/851f7a5f6d99da11639600f4c686a2949ab23feb/#dst100092

[11]       см.:URL:http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_181602/#dst100007

[12]            см.:URL:http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/d65fbe0a603d59546c3338bcfc6bf09bb0332817/#dst231

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *